Нашла в свободном доступе книгу «50 приёмов письма» Роя Питера Кларка и появилась идея изучить рекомендованные приемы на примерах классических художественных произведений. Всегда хотела узнать, как у любимых писателей получается так складывать слова, что нельзя оторваться от книги.
Приёмы, описанные Роем, работают везде: и в художественных произведениях, и в текстах для соцсетей и блогов. Какие-то из приёмов я уже использую, не задумываясь об этом, а другие стали для меня новым знанием.
Сам Рой Питер Кларк пишет: «Без этих приёмов невозможно говорить, писать и даже читать. Но теперь такие приёмы будут иметь имя, их можно обсуждать…Не нужно пытаться использовать всё сразу. Это приёмы, а не правила».
Решила вести отдельную рубрику, чтобы изучать их на примерах.
Начнём.
Приём 1️⃣. Соблюдайте порядок слов.
Когда пишем собственные тексты, то правила такие:
✔️Подлежащее и сказуемое — это основа, начинаем предложение с них. А потом пишем остальные члены предложения.
✔️Подлежащее и сказуемое выступят локомотивом, который потянет предложение.
✔️Стараемся не разделять главные члены предложения другими словами и оборотами.
Подлежащее и сказуемое ставить в каждом предложении как можно левее. Чем меньше слов между подлежащим и сказуемым, тем яснее содержание предложения. Чтобы освоить этот приём — ищу во всех текстах грамматическую основу, смотрю на них «глазами писателя», а не читателя, запоминаю.
А как обстоит с этим приёмом у классиков?
Начну с любимого Михаила Булгакова.
«Итак, я остался один. Вокруг меня – ноябрьская тьма с вертящимся снегом, дом завалило, в трубах завыло. Все двадцать четыре года моей жизни я прожил в громадном городе и думал, что вьюга воет только в романах. Оказалось: она воет на самом деле. Вечера здесь необыкновенно длинны, лампа под синим абажуром отражалась в черном окне, и я мечтал, глядя на пятно, светящееся на левой руке от меня. Мечтал об уездном городе – он находился в сорока верстах от меня. Мне очень хотелось убежать с моего пункта туда. Там было электричество, четыре врача, с ними можно было посоветоваться, во всяком случае не так страшно. Но убежать не было никакой возможности, да временами я и сам понимал, что это малодушие. Ведь именно для этого я учился на медицинском факультете…
«…Ну, а если привезут женщину и у нее неправильные роды? Или, предположим, больного, а у него ущемленная грыжа? Что я буду делать? Посоветуйте, будьте добры. Сорок восемь дней тому назад я кончил факультет с отличием, но отличие само по себе, а грыжа сама по себе. Один раз я видел, как профессор делал операцию ущемленной грыжи. Он делал, а я сидел в амфитеатре. И только…»
Холодный пот неоднократно стекал у меня вдоль позвоночного столба при мысли о грыже».(Михаил Булгаков. Записки юного врача. Стальное горло).
Мне очень нравится булгаковский слог. В «Записках…» много мысленных разговоров героя с самим собой, и столько юмора и самоиронии, читается очень легко. И приём про порядок слов работает прекрасно.
А вот у Эрнеста Хемингуэя:
«Мальчик ушел. Они ели, не зажигая света, и теперь старик, сняв штаны, лег спать в темноте. Он скатал их, чтобы положить себе под голову вместо подушки, а в сверток сунул еще и газету. Завернувшись в одеяло, он улегся на старые газеты, которыми были прикрыты голые пружины кровати. Уснул он быстро, и ему снилась Африка его юности, длинные золотистые ее берега и белые отмели — такие белые, что глазам больно, — высокие утесы и громадные бурые горы». (Эрнест Хемингуэй. Старик и море).
Произведения Хемингуэя отличаются особым минимализмом в текстах, и главные члены предложения стоят рядышком по тексту.
Посмотрим, как у Чингиза Айтматова работает этот приём:
«Когда Кириск проснулся, он удивился, что спалось ему теплее, чем в предыдущие ночи. Он был укрыт отцовской кухлянкой. Мальчик открыл глаза, поднял голову – отца в лодке не было. Он рванулся, шаря по лодке, и закричал жутким воплем, горестно огласившим безмолвную пустыню туманного моря. И долго не смолкал его одинокий, полный отчаяния и боли вопль. Он плакал страшно, до изнеможения, а потом упал на дно лодки, хрипя, и бился головой о борт. То была его плата отцам, его любовь, его горе и причитание по ним…
Мальчик лежал на дне лодки, не поднимая головы, не открывая глаз. Ему некуда было смотреть и некуда было деваться. Кругом все так же расстилался белесый туман, и лишь море в этот раз нерешительно пошевеливалось, покачивая и кружа лодку на месте». (Чингиз Айтматов.Пегий пес, бегущий краем моря).
Когда я читала повесть Айтматова первый раз — остановилась в этом месте оттого, что перехватило дыхание — настолько было явно описано горе одиннадцатилетнего мальчика, потерявшего отца, и от этого стало так тоскливо и жутко.
Приём о порядке слов в этом произведении тоже легко просматривается. Предложения у автора ритмичные и применяются сильные глаголы.
Оказывается читать, разглядывая подлежащее и сказуемое в каждом предложении текста, очень увлекательное занятие. Если бегло прочитать выделенные основы, то смысл текста уже становится понятен.
